Рогачёвец Василий Беленченко прошёл через войну с верой в победу

Великая Отечественная война жива в памяти многих белорусов, которые пожертвовали детством, счастьем, жизнью ради мирного неба над нашей головой. Молодым людям пришлось в 17 лет заглянуть в жестокие глаза немецко-фашистской оккупации. И не сломаться. Что помогало им выжить? «Вера. Вера в победу над врагом, вера в хорошее», – ответил ветеран войны и труда Василий Беленченко (на снимке).

Деревню сожгли дотла

Сам я из деревни Курбаки Краснопольского района Могилёвской области. Родился там, пошёл в школу (сразу во 2 класс) и закончил 7 классов – тогда больше не было. В первый месяц войны погиб отец, и всё хозяйство с 6 гектарами пахотной земли и 2 гектарами луга легли на наши с матерью плечи. Мне не было и 15 лет. Одну сестру забрали в Германию, а вторая была совсем маленькой. И вот мы вдвоём вручную пахали, сеяли, убирали…
Деревню сожгли дотла. Остался один гусь в Курбаках. По лугу как шли, так с пулемёта всю живность и «покосили». Когда нас освободили, мать я отвёз к тёте, а сам ушёл в армию. Направили в Брянск, там перезимовал. Учили? Да, учили. Особенно голодать. Поставят бачок супа на 10 солдат, а в нём 3 кусочка картошки плавает. Попил – и пошёл. Отправили в 1943 году на фронт, был корректировщиком огня в артиллерийской разведке. Но меня почти сразу ранило в обе ноги под Варшавой, и я попал в госпиталь. После лечения в Люблине, а затем в Пензенской области меня комиссовали. Прибыл парень домой на костылях.

Люди начинали с нуля

Мама после бани поставила «хатчонку»: печка, столик – вот, в принципе, и всё. Ещё при немцах я встречался с девушкой Анютой. Когда меня забрали в армию, её отправили в Украину восстанавливать заводы. Она вернулась пешком и укрылась на торфяном болоте за Костюковичами, чтобы не поймали и не отправили обратно.
Я потом её забрал. У нас ничего не было ни пить, ни есть, ни надеть… Пошли в лес, я в один топор срубил из брёвен домик, накрыли его камышом. Как-то начали жить. Деревня восстанавливалась, люди возвращались в родные места. Был лес колхозный, «бесплатный». В каждом дворе помогал строить дома. Ложки, миски деревянные мастерил. Чугунок найдёшь какой без дна – донышко деревянное поставишь. Так и жили. А потом родились дети – всего было 8, но 2 умерли в раннем возрасте. 6 ребят были послушными и талантливыми, хорошо закончили школу и устроились в жизни. Все уже на пенсии. Дружно растим 12 внуков и 8 правнуков. Жена всех родила дома, и больше двух дней после родов она никогда не лежала. Сильным человеком была. Умерла Анна Фёдоровна в 1999 году. Если бы сразу после аварии в Чернобыле уехали, возможно, жила бы дольше, а так радиация уничтожила лёгкие (ветеран не сдерживает слёз). Да и на мне авария отразилась – перенёс операцию на желудке. Хорошо, что хожу после войны. Всякое бывало. Левая нога не нагревалась. Сплю, а она холодная-холодная…

Переезд на Рогачёвщину

На Краснопольщине была большая концентрация радиации, и в начале 1990-х мы переехали в Рогачёвский район. 10 лет жил в деревне Романовка (Запольский сельсовет). Приняли очень хорошо, сделали всё так, будто я всегда здесь жил.
Я очень много работал, был членом райкома партии. Семья помогала, поддерживала. А я из кожи вон лез, чтобы они ни в чём не нуждались. Корзинки плёл, валенки валял, сани делал. Вот зимой 140 рублей и заработаешь. Купил книгу для шитья и девчонкам своим шил одежду, пока не повзрослели и не стали разбираться (улыбается). Это только сказать легко, а прожить…
После смерти жены наша дочь Валя обменяла квартиру в городе на домик в Стреньках, так и живём здесь с 2000 года. Я пристройки сделал. Работы не боялись: было 2 гектара земли, 2 коровы, телята, 5 свиней и конь. Сейчас в хозяйстве только козы и поросёнок.

Трудовые будни – отдельной строкой

Мой трудовой путь начался в 1949 году в качестве прицепщика. Пошёл там, на родине, работать на машинно-тракторную станцию. Практиковался, много книг читал – и быстро сдал экзамен на первый класс. Вот талон, пронёс его 38 лет, и нигде нет помарок (бережно показывает Василий Беленченко). За все эти годы только три раза уходил в отпуск.
Более 20 лет отработал на гусеничном тракторе и в 1972 году получил новый – МТЗ-52. Занимался картофелем, растил его по 50–60 гектаров 10 лет. С сыном тоже работал, мои дети к труду приучены.
Я всегда работал на износ, спал по 3 часа в сутки. В 5.00 уже стоял возле своего комбайна СК-4, и когда парни приходят утром к технике, у меня 5–6 бункеров намолочено. Старался и за труд получал ежедневно по 10–15 рублей премии. Потом назначили персональную премию. Чужого хлеба не ем…
Рассказать историю с харьковским трактором? (Переспросил труженик улыбаясь.) Я работал на ТТ-54, который сменили на Т-74. Выпускал Харьковский завод. Выхлоп настолько ужасный, что отработаешь смену и не знаешь куда идти. А если пятую передачу включишь… Вот я и написал директору: люди уже в космос летают, неужели тяжело глушитель поставить? Через год прислали насос и форсунки. Пришёл ответ: предложение толковое, будем над этим работать. Под конец работы дали 4 новых «Белоруса».
Сейчас живу у дочки как у Христа за пазухой. Трудовая показывает, что не бездельник: зарплата на то время была по 500–700 рублей.

Но не только трудовая книжка доказывает, что Василий Андреевич, несмотря на потери и трудности, с достоинством прожил свою жизнь. Во время беседы ударник коммунистического труда показал нам многочисленные почётные грамоты всех уровней, среди которых выделялись орден Красного знамени, орден «Знак почёта», орден Отечественной войны, юбилейные медали за освобождение Беларуси, медаль за трудовую деятельность.

Елена УДАРЦЕВА.
Фото
Василия РОГОЖНИКОВА.


Поделиться:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.