Старообрядческая Рогачёвщина: история и традиции Пархимковской Слободы

Однажды в солнечный день моё внимание привлёк удивительный человек, сильно выделявшийся из толпы своей непохожестью: беззаботный взгляд, льняная подпоясанная рубаха и тканевый мешок за спиной – казалось, он сошёл со страниц древней книги. Это была первая встреча со старообрядцем на Рогачёвщине. Второй раз с носителями давних истин я заочно познакомилась, прочитав в Рогачёвском историческом журнале исследовательскую публикацию Татьяны Пинчуковой. После этого голову не покидал вопрос: как пообщаться с местными староверами при их закрытости? Помог бывший председатель Дворецкого сельисполкома Александр Шаврей. Но встреча со старообрядцем из Гусаровки сорвалась в последний момент. К счастью, долго унывать не пришлось: пообщаться с журналистами согласился последователь старой веры из Пархимковской Слободы, который ненадолго приехал в родительский дом. Диалог хоть и был спонтанным, зато оказался очень интересным.

Последователь старой веры Семён ИВАНОВ трепетно относится
к семейным реликвиям.

Семён Иванов родился в деревне Пархимковская Слобода во время войны, в 1943 году. Закончил Жиличскую школу, отучился в сельскохозяйственном институте в Великих Луках (Россия), вернулся на родину и до 2010 работал в Жиличском сельскохозяйственном колледже. В этом же посёлке живёт семья Семёна Григорьевича. А с Пархимковской Слободой мужчину связывают добрые, трепетные воспоминания детства…

Откуда есть пошли «пархимковцы»

Я много читал, хотел найти источники, откуда мы произошли. Удалось узнать, что мы пришли или из Архангельской области, или из Владимирской – Киржача. Не сибирские и не псковские староверы, а закоренелые русичи. Жили они вдалеке от цивилизации, но из-за преследований вынуждены были мигрировать. Разъехались по всей России, некоторые уехали в Беларусь, Прибалтику, Украину, многие – в Бразилию. В Беларуси первые староверы появились в Ветке. Там стояла царская воинская часть, которой командовал потомок старообрядцев. Есть предположение, что по его наводке наши предки и приехали во Дворец.
Здесь вовсю шло строительство, необходимы были деньги, а нашим людям нужна была земля, и они готовы были её купить. Вначале прибыли первые «ласточки» и оговорили с помещиком детали: по какой цене и сколько можно взять земли, где расположиться. Получается, первые поселенцы оказались здесь примерно в 1830 году (Дворец строился в 1819 году).
Семьи староверов были многодетными. Прибывал глава семьи, договаривался, после этого со всем имуществом на лошадях приезжали остальные и уже за капитал покупали у помещика землю. Их называли свободными людьми. В частности, мой прапрадед купил у помещика 12 десятин. Продавали примерно одну треть хорошей земли, а остальное – всякие неудобицы, которые нужно было раскорчёвывать, окультуривать. У кого денег не хватало, арендовали землю у помещика и отрабатывали. Так здесь появились Ивановы, потом Феоктистовы, Леоновы, Дорофеевы…
Пять дней люди работали на себя, а два – на помещика. Нужно было построить сам Дворец, два моста через реку, посадить липовый парк – и староверы активно в этом участвовали. Помещик был очень грамотным. Люди работали у него всей округой до конца сезонных работ. Он и подработать давал: когда вода в Друти спадала, ему люди песок возили, потом пеньку сдавали. Жили в Слободе довольно зажиточно. Здесь были мельница, кузня. Занимались рыболовством, продавали рыбу и раков.

Коллективизация и оккупация

Когда пришло время вступать в коллективное хозяйство, старообрядцы повозмущались, но согласились – всё прошло мирно. В соседних поселениях, например в Капустино, дело доходило до побоищ. Мой дед был прогрессивным, общался с помещиком – деда даже избрали на съезд в Минск, но за два дня до поездки он разбился на лошади. Бабушка осталась одна с детьми, старшему, моему отцу, было всего шесть лет. Но у нас детей приучали к труду. После 2 класса мы уже водили лошадей и складывали скирды.
Во время фашистской оккупации во Дворце разместили военный госпиталь, в котором лечился высший командный состав. Простых солдат держали для обслуги и охраны. Здесь не было эсесовцев, карательных войск. Как-то договорились: вы не трогаете нас, мы не трогаем вас. При госпитале было подсобное хозяйство, и народ трудился. Боялись только взвода украинцев-националистов.
Освободили нас в 1944 году, и началось сплошное восстановление колхозов. Нашу деревню присоединили к Филипковичам. Знаете, староверы всегда работали коллективно, дружно. От мала, лет с 5–7, и до велика. С тросточкой, но ходили на работу. И их не заставляли! Но вот в праздники и воскресные дни не работали. Вначале председатель пытался принудить, а потом понял, что бесполезно.
Помню, в обязательном порядке выращивали в конце деревни, на болоте, культуру одну – кок-сагыз. Получали натуральный каучук. Конопля росла, и никто не стал наркоманом. Когда в Казахстане был на практике, только там узнал, что такое марихуана. Все обсуждали, а я не понимал, что это. Показали – ой, так это ж конопля! (Улыбается.)
В 1949 году была перепись населения, и в Слободе числилось 296 душ. А сегодня осталось 8 человек. Между прочим, название произошло от слова «свобода».

Старая вера прошла сквозь века

Церкви поблизости не было (во Дворце храм не нашей веры), поэтому люди собирались в молебном доме деда Исая, отмечали там религиозные праздники, и мы, дети, их все посещали. Стоял дуб, на нём висела рейка, и старший минут за 15–20 перед молебнами бил в неё. Народ знал, что пора идти молиться. Дом был без перегородки, просторный. А два раза в год, на Вознесение и Богородицу (именно так произнёс Семён Григорьевич название праздника – для старообрядцев характерно оканье), в нашей деревне проходил кирмаш, куда съезжались так называемые кацапы из Рогачёвского и Кировского районов: Гусаровки, Сеножаток, Капустина, Вязовки. Под гармошку вытаптывали траву, шутили: «Вот, в том году было 6 кругов, а в этом – 7!» Весело было. Хлопцы могли пошуметь за девчонку, так деды с бородами придут, рукой потрясут – и все быстро успокаивались.
Старообрядцы – очень верующие и трудолюбивые люди, со своими обычаями. Они всегда молились Богу. Моя мать до сих пор – а ей сейчас 94 года – утром и перед сном минимум час молится у иконостаса. И обязательно перед каждым приёмом пищи. Крестимся мы двумя перстами. Молитвы, та же «Отче наш», не сильно отличаются, но у нас «Господи, помилуй!» поют 40 раз. Ещё староверам запрещено продавать книги и иконы – они передаются из поколения в поколение. Нашим иконам более 200 лет, ещё прадед привёз из России. У меня двое детей, уже отдал по иконке.
Староверы строго соблюдают посты, но больным разрешают поститься только в среду и пятницу. Это хорошая разгрузка организма. Возможно, поэтому старообрядцы такие долгожители. Я не помню здесь ни одного человека с животом. И не болел особо никто. Одна женщина только была парализована, лет 30 пролежала. А так старики умирали своей смертью. Считалось, что если ушёл в мир иной в 70 лет – ушёл молодым! Старые люди боялись ложиться в больницу на операцию, некоторые из-за такого отношения умирали. К слову, хоронят у нас до полудня, а после захода солнца не разрешается ходить на кладбище. И с давних пор кресты на могилках мы ставим в ногах, а не у изголовья, как православные.

Крещение, партия и бульбяники

Сейчас, конечно, староверы научились жить открыто, немногие держатся вдали от цивилизации. Времена меняются. Но обряд крещения обязательно проводим в купели или речке, чтобы можно было 3 раза с головой окунуться в воду. Два имени могут дать. У меня с сыном особая история. Родился, назвали Валерием. А я работал в колледже замдиректором, плюс был секретарём партийной организации. Надо крестить, а нельзя. Крестил сына уже взрослым. В речке, как положено. По церковному календарю он сейчас Андрей. Вообще же в Слободе не было гонений – люди и молились, и детей крестили. Конечно, кто партийным был, тот тайно возил ребят в старообрядческую церковь в Бобруйск (их там три).
Ещё старообрядцы готовили в печи вкусные бульбяники. Варится картофель, чистится, остужается и в ступе взбивается в липкое тесто. Его раскатывают, режут на кусочки и начиняют творогом, капустой, яблоками. Из того же «теста» соч-
ни – это сегодняшние чипсы. Добавляли соль, перец. Помню, была торба холщовая. Возьму 3–4 сочня, к бабушке ещё забегу, добавит – потом в школе меняю на конфеты. Идёшь домой, полный карман сладких подушечек – довольный!

День настоящий

По словам Семёна Иванова, молодые не так ревностно придерживаются старых истин, пользуются благами цивилизации и стараются жить в гармонии с православными, даже вступают с ними в брак.
– Идёт смешение, – подтвердила его слова и жительница агрогородка Дворец из семьи староверов. – У меня муж, его родители были православными, поэтому отпевать их я хожу в храм Святого Духа, хотя нам нельзя. В Пархимковской Слободе живут староверы, пенсионеры уже, ездят в церковь в Бобруйск или Кировский район. В Гусаровке есть человек 15, тоже пожилого возраста. Они в основном дома молятся. Молодёжь, к сожалению, отходит от старообрядчества, хотя в более крупных городах, в том же Бобруйске, происходит возрождение веры – там столько людей в церкви собирается! Единственное, стараемся сами соблюдать и детей учим совершать по нашим законам похоронные и поминальные обряды. Обязательно приглашаем батюшку. И ни в коем случае на стол водку не ставим! В дни поста и еда должна быть постной. Однажды я приготовила котлеты, а нельзя было, так кастрюля сама из рук выпала – всё высыпалось на землю. Возможно, совпадение… Но правил уже не нарушаю. На 40 дней мы обязательно собираемся – в тот же день, ни раньше, ни позже. А в остальном границы стираются.

Историческая справка

Инициатор раскола Русской православной церкви – патриарх Никон. В 1650–1660-х годах он провёл церковную реформу с целью унифицировать богослужебный чин РПЦ с греческой и констатинопольской церквями. В итоге последователей реформ начали называть никонианами, приверженцев старых традиций – раскольниками. Причём последние составляли две трети верующих.
Отстаивая свою правоту, староверы целыми семьями шли в огонь. По архивным данным, в XVII–XVIII веках самосожжению подвергло себя более 20 тысяч старообрядцев.
При Петре I староверам разрешили жить в селениях и городах, если они платят двойную подать. Они не имели права занимать общественные должности и быть свидетелями в суде против православных. При Екатерине II староверы могли селиться в столице, но с купцов-старообрядцев собирали двойную подать. В ХХ веке позиция Московской патриархии смягчилась, и Поместный Собор 1971 года засвидетельствовал старые русские обряды как спасительные. На календаре старообрядцев сегодня 7525 год от сотворения мира, Новый год они встречают 1 сентября.

Многие годы именно от этого дерева начинались молебны
староверов в Пархимковской Слободе.

 

Елена УДАРЦЕВА.
Фото
Василия РОГОЖНИКОВА.

Перепечатка текста и фотографий slova.by запрещена без разрешения редакции.

 

sv-­slova@tut.by


Поделиться:

Старообрядческая Рогачёвщина: история и традиции Пархимковской Слободы: 4 комментария

  • 20.02.2018 в 08:37
    Permalink

    Очень хорошая статья. Спасибо автору.

  • 20.02.2018 в 13:04
    Permalink

    Спасибо за отзыв.

  • 20.02.2018 в 17:15
    Permalink

    Есть такое понятие — церковное краеведение.
    Так вот этот материал как раз подходит под это понятие.
    Старообрядчество — это ветвь православной веры.
    Одно время православным краеведением занимался краевед Потапов Александр Федорович, но что-то он пропал с орбиты рогачевского краеведения…
    Для меня, например, в новость, что в Пархимковской Слободе жили староверы. Да, наверно все знают, что и Гусаровка и Турск населяли староверы, но конкретных знаний об этом нет пожалуй ни у кого…
    Поэтому — хочется продолжение истории о староверах.
    А автору — огромное СПАСИБО!!!

  • 22.02.2018 в 14:27
    Permalink

    Спасибо за комментарий! Будем стараться.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.